Телефон ожил только после его второго выхода к фоторепортерам, около половины девятого вечера. Из Букингемского дворца позвонил личный секретарь короля. Будет ли для него удобно прибыть завтра примерно к девяти утра? Да, это удобно, спасибо. Потом звонки потекли рекой. Коллегам по парламенту не терпелось узнать, каную работу они завтра получат или потеряют. Редакторы газет проверяли, лестью или угрозами им добиваться того первого эксклюзивного интервью, которое они все хотели получить для своих изданий. Предусмотрительные начальники государственных служб не хотели доверять судьбу своих ведомств слепому случаю. Звонили из комитета по его избранию, где пили и никак не могли остановить поток чувств. И Бен Лэндлесс. Собственно, разговора не было, просто хриплый смех в трубку и звук пробок, вылетающих из бутылок шампанского. Урхарту показалось, что он слышал по крайней мере один хихикающий женский голос. Лэндлесс праздновал победу, и у него были для этого все основания. Он был первым и самым последовательным покровителем Урхарта, именно с ним путем маневров и обмана они вынудили Генри Коллинриджа досрочно уйти в отставку. Урхарт был ему обязан, обязан неизмеримо многим, поскольку газетный магнат никогда не останавливался перед выбором подходящего аршина.
Он все еще думал о Лэндлессе, когда „ягуар" свернул в правую арку дворца и въехал на внутренний двор. Водитель осторожно затормозил, считаясь не только с близостью королевских покоев, но и с тем обстоятельством, что нельзя резко остановить четырехтонный бронированный „ягуар" без того, чтобы не осложнить жизнь его пассажирам.