К тому же могло сработать автоматическое сигнальное устройство, которое поднимет на ноги диспетчерскую Скотланд-Ярда. Машина остановилась не под дорическими колоннами Большого подъезда, куда привозили большинство гостей, а у более скромной двери в боновой части здания, где, приветливо улыбась, стоял личный секретарь короля. Очень быстро, но без видимой суеты он открыл дверцу и пригласил леди Елизавету Урхарт на чашку кофе и вежливую беседу, а сам проводил Урхарта по небольшой, но богато позолоченной лестнице в приемную, высота которой была едва ли не больше ее ширины. С минуту они подождали, разглядывая полотна со сценами скачек викторианской эпохи и восхищаясь небольшой, но весьма откровенной мраморной статуэткой, изображающей любовников времен Возрождения, пока секретарь объявил, что уже пора. Он шагнул к высоченным дверям, трижды осторожно постучал в них и распахнул, жестом приглашая Урхарта войти.

— Мистер Урхарт. Добро пожаловать. .

У задника тяжелой камчатной малиновой шторы, закрывающей высокое, до потолка, окно гостиной, стоял король. В ответ на церемонный поклон Урхарта он вежливо кивнул и сделал шаг вперед. Политик пересек комнату, и, только ногда почти приблизился к монарху, тот сделал ему навстречу небольшой шаг и протянул руку. Двери за Урхартом уже закрылись, и двое мужчин, один правитель по наследству, другои — по результатам политического состязания, остались наедине.

Урхарт отметил про себя, как холодно было в комнате и каким поразительно вялым было королевское рукопожатие. Стоя друг против друга, оба они не знали, с чего начать. Король нервно потеребил манжеты своей рубашки и неловко рассмеялся:

— Не смущайтесь, мистер Урхарт. Не забывайте, для меня это тоже в первый раз.

Король, половину своей жизни проведший наследником престола и ставший монархом только четыре месяца назад, подвел гостя к двум креслам, стоявшим по обе стороны тонкой работы намина из белого камня.