БОРИС ПЕТРОВИЧ: Ну, не было у меня свободных денег, я сказал - через полгода одолжу… И вот знаешь, родственникам одалживать - хуже нет.

Потом ни денег, ни родственников.

ЭВА: А Таню позовём?

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Какую Таню?

ЭВА: Езус Мария, твою первую жену, маму Витека…

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Что ещё за тени забытых предков? Я ее лет…лет пять в глаза не видел.

ЭВА: Но ты с ней двенадцать лет жил!

БОРИС ПЕТРОВИЧ (искренне удивлен): Ну и что?

ЭВА: Хорошее надгробное слово примерного мужа… Скоро ты и обо мне так скажешь: ну и что?

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Я не понял - ты меня у Таньки отбила и хочешь её теперь на банкет пригласить? Похвастаться, что ли? Покрасоваться?

ЭВА: Нет, мне как раз было бы тяжело её видеть, и мне нечем хвастаться.

Я просто думала, что на своё пятидесятилетие правильно звать родных, близких, тех, с кем прожил свою жизнь… Я бы так сделала. Но это твой банкет, я слушаю и повинуюсь. Кого мне писать дальше?

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Так. Сам не приедет, мне он не по чину. Да он меня и не особо любит, ты знаешь. А вот Николай Сергеевич - это реально. Пиши:

Ховрин с женой - хотя эта жена, Господи, дура, набитая опилками, ну, тут ничего не поделаешь. Жен мы брали пятнадцать - двадцать лет назад и не всем так повезло, как мне.

ЭВА: Правда, Боричек, правда, с этим я согласна…

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Потом: ну, верхушку департамента пиши всю. Кулько, Магазеев, Аюпов, Нигматуллин, Руммель, Эйделькинд, Четырская - Четырская одна, без мужа,- потом Петров и Карманников.

ЭВА: Ты же Петрова не переносишь…

БОРИС ПЕТРОВИЧ: Поэтому и зову.

ЭВА: Не понимаю… На свой день рождения - зачем звать неприятных людей?

БОРИС ПЕТРОВИЧ: А что ты вообще понимаешь? Ты - асоциальный элемент.

Живешь всю жизнь на моей шее как у Христа за пазухой.

ЭВА: Не такой уж я асоциальный элемент… Я пытаюсь… В этом году три книги перевела… Не слишком тут много работы для меня, Боричек…