ЛЮСЯ: Уйди, сорока-ворона! Телевизор отберу!

ГОЛОС ИЗ-ЗА СТЕНЫ: Руки коротки!

ЛЮСЯ: Мама!

САША садится к столу и кивает головой, будто с чем-то соглашаясь.

ЛЮСЯ: Ну, золотой мой, сейчас выпьем, давай… (быстро и ловко разливает)… всё, всё, понеслись (после естественной паузы)… Ну, что? Бери, бери, холодец, оливье, давай, кушай… Ну, что?

САША: Развелись.

ЛЮСЯ горестно вскрикивает.

САША: Днем. В три часа.

ЛЮСЯ: А где же ты ходил с трех часов?

САША: Так.

ЛЮСЯ: А она - что?

САША: Что - она? Чертова кукла. Улыбается. Я, говорит, на вас, Александр Сергеевич, зла не держу. Расстанемся друзьями. Я, знаешь, Люся, смокинг взял напрокат и машину… «вольво». Подъехал к суду к этому, солнце светит, капает отовсюду… и она стоит, ручкой мне машет… Я белый шарф через плечо перекинул, шарф тоже взаймы взял - говорю, мне на выступление ехать, извини, что вырядился… а она говорит… а я думала, ты нарочно к разводу приоделся. Догадалась, тварь…

ЛЮСЯ: И вот ты сам виноват. Нечего было на москвичке жениться. Им только деньги нужны, больше ничего. У них там с детства счётчик в голове, и всё такое… А ты что - нищий музыкант, что с тебя взять. Я тебе как друг скажу - самый это дурной брак у тебя был, из всех пяти, что я знаю - вот глупей не придумаешь. На москвичке жениться! И всё хорошо, Саша, что хорошо кончается. Ты только кушай - холодец, оливье… рыбочка вот, видишь рыбочку? Я сама солила.

САША: Александр Лямчик - музыкант, импотент и пьяница - сегодня похоронил свой шестой брак.

ЛЮСЯ: Ура! (перехватив мрачный взгляд Саши, осеклась). - Давай, не чокаясь…

САША: Скоро буду в переходе играть…

ЛЮСЯ: Где?

САША: В переходе метро. Шапочку положу, и начну лабать - «Как упоительны в России вечера…» Отовсюду выгонят, и начну. «Две гитары за стеной жалобно завыли…. Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка, с голубыми ты глазами - моя ду-шеч-ка!» Граждане, не побрезгуйте, дайте бывшему гитаристу на хлеб и водку!