Харрис побежал в кафетерий.

Заказав индейку, соус, картофельное пюре, четыре овощных блюда и три десерта, он скоро убедился, что его воротит от еды. Харрис заставил себя взяться за кушанья. И тут у него заболели зубы. «Больные зубы, вот как? — злобно спросил он себя. — Ну и пусть стучат и шатаются, пока не попадают в подливку».

Голову ломило, стесненная грудь дышала с трудом, в зубах пульсировала боль, но одну небольшую победу он все же одержал. Взявшись за стакан молока, он остановился и вылил содержимое в вазу с настурциями. «Э нет, дружок, не будет тебе кальция. Пища, богатая кальцием или другими минералами, которые укрепляют кости, больше не для меня. Обоих я больше не кормлю — только одного».

— Сто пятьдесят фунтов, — сказал он жене на следующей неделе. — Заметила, как я изменился?

— К лучшему, — кивнула Кларисс. — У тебя, дорогой, всегда имелась чуточка лишнего веса. — Она погладила его по подбородку. — Ты похорошел, лицо стало такое решительное, мужественное.

— Это не мое лицо, а его, будь он проклят! Выходит, он тебе нравится больше, чем я? — В голосе Харриса звучало негодование.

— Он? Какой такой «он»?

Из зеркала, висевшего за спиной Кларисс, сквозь гримасу ненависти и отчаяния, в какую сложились мышцы лица, ему улыбнулся его череп.

Кипя яростью, Харрис кинул себе в рот таблетку солода. Таков один из способов набрать вес, если организм отторгает другую пищу. Кларисс заметила пилюлю.

— Право, дорогой, если ты стараешься потолстеть ради меня, то не нужно.

«Да заткнись ты!» — едва не вырвалось у Харриса.

Жена подошла, села и притянула его голову себе на колени.

— Дорогой. Я в последнее время к тебе присматривалась. С тобой что-то… не так.