Пересекая полутемное помещение бара, Харрис мимолетно задумался о том, нет ли на М. Мьюниганте вины, ведь именно Мьюнигант впервые побудил его обратить особое внимание на свой скелет, дал толчок психическому сдвигу! Что, если М. Мьюнигант преследует какие-то свои, губительные цели? Но каковы они? И думать смешно. Так, докторишка. Старается быть полезен. Мьюнигант с коробкой хлебных палочек. Глупости. Все нормально с этим М. Мьюнигантом, все нормально.

В баре его ожидала встреча, давшая ему надежду. У буфета стоял крупный, круглый, как шар, толстяк и кружка за кружкой глушил пиво. Вот он, благополучный человек. Харрис едва удержался от того, чтобы подойти к незнакомцу, похлопать по плечу и спросить, как ему удалось так укротить свои кости. Да, скелет толстяка был отлично упрятан — где жировая подушка, где упругий валик, где тройной подбородок. Несчастный скелет потерялся, из-под этих слоев жира ему было не прорваться; наверное, он попытался разок-другой, но теперь смирился, и ничто уже не свидетельствовало о том, что у этого пузыря имеется твердая опора. Не без зависти Харрис подошел ближе — так маленькое суденышко проскакивает перед носом океанского лайнера. Заказав стаканчик и опрокинув его, Харрис осмелился обратиться к толстяку:

— Железы?

— Вы меня спрашиваете? — отозвался толстяк.

— Или особая диета? — поинтересовался Харрис. — Прошу прощения, но, как вы видите сами, я потерял вес. И никак не могу пополнеть. Вот бы мне живот как у вас. Вы его вырастили, потому что чего-то боитесь?

— Вы пьяны, — возгласил толстяк. — Но… мне нравятся пьянчуги. — Он заказал еще спиртного. — Слушайте сюда. Я вам расскажу… Слой за слоем, — продолжал толстяк, — я выращивал их двадцать лет, еще с малолетства. — Он держал свой громадный живот, как глобус, знакомя слушателей с гастрономической географией. — Это вам не цирк шапито, чтобы сляпать за одну ночь. Раз-два — и шоу готово. Нет, моим внутренним органам понадобились долгие заботы; так выращивают породистых животных — собак, к примеру, или котов.