Мари взглянула на череп, который Джозеф жевал, увидела имя, на нем выведенное.

Мари.

Просто диво, как споро Мари помогла Джозефу упаковаться. В спортивной кинохронике показывают прыжки в воду: если прокрутить ленту назад, то прыгун мгновенно, описав в воздухе причудливую обратную дугу, благополучно вновь приземляется на трамплине. Вот и сейчас, на глазах у Джозефа, платья и костюмы по собственной воле влетали в баулы и чемоданы; шляпы, будто птицы, стрелой устремлялись в круглые яркие шляпные картонки; туфли и ботинки вереницей спешили по полу и, точно мыши, сами собой прыгали в саквояжи. Чемоданы с шумом захлопывались, щелкали замки, поворачивались ключи.

— Ну вот! — крикнула Мари. — Все готово!

— В рекордно короткое время, — добавил Джозеф.

Мари двинулась к выходу.

— Погоди, я помогу, — сказал Джозеф.

— Да нет, мне не тяжело.

— Но не тебе же таскать тяжести. Ты сроду и не таскала. Я вызову посыльного.

— Чепуха! — Мари, с трудом волочившая за собой чемоданы, едва переводила дыхание.

За дверью мальчишка-посыльный перехватил у нее чемоданы:

— Senora, роr favor!

— Мы ничего не забыли? — Джозеф заглянул под обе кровати, вышел на балкон, оглядел площадь, вернулся в номер, зашел в ванную, проверил шкафчик над умывальной раковиной. — Вот! — В руках он держал какой-то предмет. — Ты забыла свои часы.

— Неужели? — Мари торопливо надела их на руку и шагнула за дверь.

— Не знаю, не знаю… — проворчал Джозеф. — Какого черта нужно трогаться с места, когда вечер на носу?

— Сейчас только половина четвертого. Всего лишь половина четвертого.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением повторил Джозеф.

Он еще раз напоследок оглядел комнату, вышел в коридор, захлопнул и запер дверь и спустился по лестнице, побрякивая ключами.