- Кого это там лешие, на ночь глядя, принесли?

- Пустите переночевать одинокого странника, люди добрые, Ночь темна, а лес полон опасностей. Я вам не помешаю и уйду с рассветом. А за ночлег заплачу - отозвался не смущенный таким приемом путник.

Славянская речь в его устах имела легкий, едва уловимый привкус Солнца, моря и оливок. Скорее всего, родным языком странника был греческий. Да и сам он был черноволосый, смуглый, прожаренный насквозь жарким южным солнцем, непонятно какими судьбами оказавшийся в этом северном краю.

Одни только глаза были несхожи с темными, подобными спелым маслинам, глазами эллинов. Нет таких глаз на юге. Нет и все.

- Заплатишь? - задумались за воротами. - Ну, ежели так, заходь, странничек.

Отодвигаемый засов глухо пролязгал и слева от ворот медленно приоткрылась маленькая резная калитка. В образовавшийся проем тут же протиснулась серая лобастая голова и, коротко утробно взрыкивая, один из псов рванулся к ненавистному чужаку, сопровождаемый одобряющим многоголосьем других. Вслед ему метнулся запоздалый хозяйский крик:

- Куда, Черныш?! Назад!

Странник быстро присел на корточки и, с улыбкой глядя на оскалившегося пса, вытянул вперед левую руку.

Серый, с черными подпалинами на спине и боках, волкодав резко остановился, словно врезавшись в незримую стену, а затем, неуверенно взмахнув хвостом, осторожно подошел и ткнулся холодным мокрым носом в ладонь путника. В желтых волчьих глазах его явственно читалось изумление.

Мгновенное превращение врага в друга явно выбило пса из колеи. Странник засмеялся и, потрепав лохматый загривок, шагнул вперед.

Но остановился, натолкнувшись на взгляд застывшего возле распахнутой калитки хозяина.

Нехороший взгляд.

Словно пронзительная синь молнии метнулась из-под густых бровей, ударила в безмятежный янтарь и... без всплеска ушла в глубь.

Ни волны, ни ветра.

Тишина.