Но всего через пятнадцать минут во всей округе вряд ли сыскалась бы столь грозная физиономия: добродушные глаза Бориса Витанова превратились в два буравчика, по краям сжавшегося рта прорезались две воинственные морщинки, а на лбу собрались тяжелые, предвещающие бурю складки. «Ты, — кричал он, надвигаясь на владельца „мерседеса“, — ты, мразь, смеешь совать мне валюту за моего Мути?! Ты что же, гад ползучий, думаешь, если у тебя автомобиль самой лучшей марки, то и самая чудесная собака должна быть твоей, а? Дай тебе волю, так ты заграбастаешь все самое-самое, гнида паршивая… Катись отсюда подобру-поздорову, и чтоб ноги твоей здесь больше не было…» И когда тот начал бормотать что-то нечленораздельное насчет видеомагнитофона, Борис Витанов метнулся в дом, сорвал со стены ружье и разрядил оба ствола в воздух.

Сейчас Бориса Витанова разыскивают судебные исполнители. Владелец «мерседеса» завел в суде тяжбу, потребовав возмещения ущерба за страх, пережитый им во время воскресной прогулки, когда он подвергся нападению со стороны неизвестного вооруженного лица и, спасаясь бегством от бандита, повредил свой бесценный «мерседес», у которого полетела одна из рессор.

Судебные исполнители сбились с ног в поисках «вооруженного бандита», но Бориса Витанова с Мути и след простыл. На самом же деле они скрываются в том самом селе, что в Хасковском крае, пережидают, пока уляжется буря. По вечерам механизатор Методи обнимает Мути и нашептывает ему на ухо что-то ласковое, а Борис Витанов, уже изрядно заложивший за воротник, сердится и шикает на хозяина: «Ты, Методи, не смей называть его голубем, это только для меня он голубь, краше которого нет на всей земле!» «Еще чего, — возражает Методи, — и для меня Мути — первейший голубок, краше которого нет на свете!»

Тут друзья вступают в перепалку, но эта словесная баталия длится недолго, сладок вечерний час на селе: от земли веет теплом, воздух пропитан запахами прелой листвы, смолистого дымка, домашних животных.