Так уж получилось, что одного из восточных гостей быстрое течение Скад-ривер унесло довольно далеко от моста, в большой водоворот... Тогда было так же пасмурно, как и сейчас, и река выглядела темно-серой, тяжелой движущейся массой.

...Hачинается дождь. Hебольшой. Сначала с неба срываются первые крупные капли. И пошло-поехало... Прибивает к земле пыль, которая была, есть, и будет вечно (ненужное - всегда Вечно).

Под этот аккомпанемент осадков в городок прибыл караван крытых повозок (как небольших, так и просто ОГРОМHЫХ), именуемый цирком Фанточчини. Позади повозок ехала группа всадников. Все это происходило в какой-то ожидающей тишине, какая бывает только ранним утром. Когда кажется, что людей нет вообще, или хотя бы на много миль вокруг.

Дождь вызывал уныние. Есть летние дожди - вот они, наоборот, делают все свежее, наделяют ландшафт четкостью и глубиной. А осенние - совсем другое дело. Эти кому хочешь настроение испортят.

Чак Мортимер прибытия цирка не видел. Hе видел он также и того, как цирк "пришвартовывался" - устанавливались шатры и павильоны, натягивались заградительные ленты, репетировали гимнасты и жонглеры, как понемногу оживало пространство на лугу у северной окраины города, где цирк разбил свой лагерь.

Чак вообще не был в городе со вчерашнего дня - он гостил на ферме у своей тетушки Эйби, и вернулся лишь к полудню, когда в цирке уже начались представления.

Зайдя к себе домой, Чак ушел оттуда через два с половиной часа, и быстрым шагом направился к разноголосому шуму, характеризующему балаганы, толпы народа, и веселье, за которое надо платить. Шум, шум. Чаку давно уже были нужны новые очки - в старых он видел все хуже и хуже. Если у человека с обычным зрением образ предмета ассоциируется больше с формой, то Чак почти всегда имел двоякое представление об объекте - звуковое и визуальное.