Машина остановилась у маленькой обшарпанной ювелирной лавчонки.
— Не оставляйте её на желтом квадрате, Дрейтон, — велел Бэрден, прежде чем водитель успел включить ручной тормоз.
Они вошли в лавочку. За прилавком стоял крепко сбитый коротышка в лиловой кепочке, надвинутой на глаза, но тем не менее едва ли не полностью скрывавшей его лысый череп. Он вертел в пальцах браслет и перстень.
— Ну и холодрыга нынче утром, — сказал Бэрден.
— До костей пробирает, сэр, — отвечал Нобби Кларк — ювелир, а при случае — и скупщик краденого добра. Говоря, он сделал два-три мелких шажка в сторону инспектора, поскольку рост не позволял ему выглянуть из-за плеча женщины, которая принесла украшения на оценку. Теперь Бэрден видел всю его громадную голову целиком. Она была похожа на какой-то крупный корнеплод — брюкву или, возможно, кольраби. Бесформенное родимое пятно ещё больше усиливало это сходство.
— Не торопитесь, — сказал инспектор Кларку. — У меня много времени.
И занялся осмотром многочисленных напольных часов. Женщина, с которой торговался Нобби, была из разряда вполне приличных, Бэрден мог бы в этом поклясться. Несмотря на относительную молодость, она носила толстое и длинное, ниже колен, твидовое пальто, а сумочка, из которой женщина извлекла завернутые в скромный носовой платок украшения, во время оно, судя по всему, стоила недешево. У женщины слегка дрожали руки, и Бэрден заметил на каждой из них по обручальному кольцу. Возможно, причиной дрожи был собачий холод в неотапливаемой лавке Нобби, но срывающийся голос мог свидетельствовать только о волнении, да ещё о том, что такая женщина, естественно, чувствовала себя здесь не в своей тарелке.
Во второй раз за сегодняшний день инспектору пришлось подивиться тону и выговору.
— Я всегда была убеждена, что это дорогой браслет, — сказала женщина с нотками стыда в голосе. — Муж дарил мне только прекрасные вещи.
— Смотря что называть прекрасным, — ответил Нобби, и Бэрден понял, что заискивающий тон и подобострастные интонации лавочника предназначены ему. На самом деле Нобби был глух к мольбам, как гранитная глыба. — Знаете, что, — продолжал ювелир, — я возьму у вас все за десять фунтов.