Они с Гаунтом практически не знали друг друга. Зим привыкал к своему комиссару не один год.

Зим…

— Что еще? — подтолкнул его Гаунт.

— Я хотел спросить, не желаете ли вы обсудить некоторые более насущные вопросы? К примеру, мо­ральное состояние солдат.

— Хорошо, Крефф, — комиссар встал из-за стола, — говори, что думаешь.

Офицер замешкался.

— Я имел в виду не со мной… вас ждет солдатская делегация…

— Кто-кто? — резко переспросил Гаунт.

— Делегация танитцев. Они хотят с вами погово­рить. Прибыли на борт полчаса назад.

Гаунт вынул лазерный пистолет из кобуры, висев­шей на спинке кресла, и проверил обойму.

— Скажи, Крефф, это что, тактичный способ объ­явить о мятеже?

Офицер только покачал головой и невесело усмех­нулся. Гаунт вернул оружие в кобуру, и напряжение спало.

— Сколько их там?

— Пятнадцать. В основном призывники. Несколь­ким офицерам удалось выбраться.

— Пришли ко мне троих. Троих, не больше. Пусть сами выберут кого.

Гаунт вернулся за стол. Сперва он хотел надеть ки­тель и фуражку. Потом взглянул на свое отражение в высоком стрельчатом окне каюты. На все свои два мет­ра и двадцать сантиметров крепких костей и сухих мышц. Резкие черты узкого лица, в которых ясно чита­лась угроза. Коротко стриженные светлые волосы. Сей­час на нем были высокие сапоги, галифе с высокой та­лией на кожаных подтяжках, рубаха с короткими рука­вами. Китель и фуражка придадут ему властности и авторитетности. А мускулистые открытые руки проде­монстрируют его силу.

Вновь лязгнула переборка, вошли трое. Гаунт смот­рел на них, не говоря ни слова. Один был выше и старше комиссара, мощный, уже с намечающейся пол­нотой. По его могучим рукам змеились татуировки. На заросшем бородой лице ярко блестели глаза. Вто­рой — тонкий, мрачный, зловещей красотой напоми­нающий змею. Вокруг его глаза раскинула лучи тату­ировка звезды. Третьим был молодой волынщик.