В своей каюте на борту «Наварры» Гаунт перечитывал свежие разведсводки. Танит потеряна, как и шесть планетарных систем, павших под натиском армады Хаоса, проскользнувшей за линию фронта, растянутого по вине Макарота. Теперь силы Крестового похода вынуждены были развернуться и вступить в бой с нежданным противником. Обрывочные сообщения говорили о тридцати шести часах космической битвы при Циркудусе. Крестоносцы теперь вели войну на два фронта.
Жестокий приказ Гаунта об отступлении спас три с половиной тысячи бойцов, чуть больше половины общей численности танитских полков, и большую часть их оснащения. Как ни цинично это звучит, но в каком- то смысле это можно назвать победой.
Комиссар выудил из кипы документов на столе инфопланшет и проглядел его содержимое. Официальное письмо самого Макарота, восхваляющее инстинкт самосохранения Гаунта, а так же его подвиг, сохранивший немало бойцов для Крестового похода. Гибель целой планеты и ее населения он не счел нужным упомянуть. Он писал о «верном решении полковника-комиссара Гаунта, о его верной оценке безвыходности ситуации» и приказал оставаться у Намета в ожидании дальнейших приказов.
Гаунта тошнило от этих комплиментов. В сердцах он швырнул планшет куда-то в сторону.
Переборка сдвинулась, впуская в каюту Креффа. Помощник капитана Крефф, мрачного вида бритоголовый моряк, был облачен в плотно сидящую изумрудную форму флота сегмента Паиификус. Первым делом он взял под козырек. Это была пустая и совершенно ненужная формальность — Крефф заменял Зима на посту адъютанта и появлялся в этой каюте раз по десять в час с тех самых пор, как Гаунт поднялся на борт.
— Есть новости? — спросил комиссар.
— Астропаты говорят, скоро что-то произойдет. Возможно, придет наш приказ. Пока это только предчувствие, возмущения в потоке. Да, и еще… ну… — С первого взгляда было ясно, что Крефф чувствует себя неуютно.