Полковник-комиссар Гаунт, получивший ранения в живот и плечо, возвратился из мертвой зоны через двадцать минут после взрыва. Приняв от санитарных команд первую помощь, он вернулся на борт свое­го фрегата. Он мог бы покинуть вражеские позиции быстрее, если бы не был вынужден нести на себе тело одного из своих офицеров, потерявшего сознание, — майора Роуна.

Превозмогая заглушенную медикаментами боль, Га­унт миновал спусковой люк транспортного корабля и направился к грузовому отделению. Здесь размещались девять сотен танитцев. Все они оторвались от своих тренировок, и Гаунт услышал только тишину, вызван­ную своим появлением.

— Ваша первая кровь, — произнес он. — Первая кровь за Танит. Первый удар вашего возмездия. Про­чувствуйте его.

Корбек, стоявший рядом с ним, начал аплодиро­вать. Гвардейцы вокруг подхватили — все сильнее и сильнее, пока отсек не содрогнулся от мощи аплоди­сментов.

Гаунт окинул взглядом толпу. Возможно, у них все же было будущее. Полк, достойный командования, сла­ва, к которой стоит стремиться.

Комиссар поискал в толпе майора Роуна. Их взгля­ды встретились. Танитец не аплодировал.

Это заставило Гаунта рассмеяться. Он повернулся к Майло и указал на танитскую волынку в руках адъю­танта.

— Вот теперь ты можешь сыграть что-нибудь, — сказал он.

В свете утра Гаунт шагал вдоль линии окопов. Вонь джунглей Монтакса забивалась в ноздри, вызывая тош­ноту. Вокруг голые по пояс танитцы, копавшиеся в жидкой грязи и наполнявшие все новые мешки, отры­вались от шанцевых инструментов, чтобы ответить на приветствие командира. Некоторые обменивались с ним парой фраз или осторожно расспрашивали о предстоя­щей битве.

Гаунт старался отвечать как можно увереннее. Как комиссар, отвечающий за поддержание боевого духа и пропаганду, он мог бы выдать какую-нибудь краси­вую, помпезную фразу. Но как полковник, он чув­ствовал ответственность перед людьми за правду в сво­их словах.