Аэронавты стали стрелять из карабинов, думая привлечь внимание обитателей корраля

— Что это они? Вот уж спят так спят! — засмеялся Кардосо.

— Мертвым сном! — поддакнул ему Диего. — Может быть, звук выстрелов не доносится вниз? Нет, быть того не может! Ведь мы на высоте, не превышающей одного километра. А ну-ка, Кардосо! Стреляй еще!

Но результат был тот же: в коррале не было заметно никакого движения.

Пять минут спустя шар, почти опустившись до поверхности земли, понесся над самым корралем, и аэронавтам было ясно видно, что тут царит полное безлюдье. Да и весь корраль имел странный вид: постройки казались полуразрушенными, одна какая-то хижина была вся закопчена, окна и двери зияли черными дырами.

Еще минута — и Диего вскрикнул:

— Человек!

— Труп человека! — поправил его Кальдерон.

Все трое с невольным трепетом глядели на человеческую фигуру, распростертую в странной, неестественной позе среди обломков сгоревшей хижины.

— Это какой-то бедняга белый! Должно быть, один из гаучо

— Убитый индейцами! — подтвердил догадку моряка Кальдерон.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он скальпирован. И Кальдерон показал на голову трупа:

— Лужа крови», словно красным платком обмотан череп. Он скальпирован.

— Спаси нас Господь! — встрепенулся Диего. — Эти индейцы пампы — не люди, а звери!

Кальдерон холодно пожал плечами и сказал:

— Все равно, нам нет возврата…

Да, возврата не было. Они сознавали это.

Тучи жадного воронья, привлеченного, по-видимому, запахом разложения, запахом крови, поднялись с земли и заметались в воздухе, когда Кардосо, вновь зарядив свой карабин, выстрелил в огромного отвратительного коршуна, подбиравшегося к трупу оскальпированного гаучо, который лежал среди кустов кактуса.

Потом вся картина разграбленного корраля исчезла, так как шар унесло уже далеко от него.