— У нас покуда еще есть кое-какой запас балласта. Можем продержаться всю ночь в воздухе.

— Ой, не продержимся!

— Если балласта не хватит, будем выбрасывать припасы. Потом одежду, инструменты, оружие…

— Ну, всего этого надолго не хватит!

— Наконец, в крайнем случае, мы можем отрезать корзину… Ведь она одна весит более четырехсот фунтов.

Не отвечая агенту, моряк испытующим взором посмотрел на сетку шара. Да, конечно, в крайнем случае можно прибегнуть и к этому… Разве решительный и смелый человек, борющийся за свою жизнь, не сумеет продержаться несколько часов на сетке шара? Ого! Моряка этим не запутаешь. Моряк привык часами колыхаться над бездной в сети корабельных снастей. У него не закружится голова, не задрожат руки. Будет себе висеть на конце реи, да еще петь при этом матросскую песню, бросая вызов беснующейся буре…

Как ни опытен был Диего, он ясно видел, что о немедленном спуске нечего было и думать: пока так яростно бушевала буря, пока шар несся с безумной быстротой, всякая попытка спуска, да еще тут, в этом хаосе скал, могла привести к немедленной гибели.

— Капитан говорил: для спуска надо выбирать по возможности ровное место. Хорошо бы — кустарники. Там можно попытаться бросить якорь…

Кальдерон сделал нетерпеливое движение, словно хотел что-то возразить, но смолчал.

— Кардосо! Брось, дружок, еще балласт! — скомандовал Диего. Кардосо нагнулся над бортом корзины, чтобы отцепить мешок с балластом, повозился с минуту. Балласт был сброшен, шар дернулся и стал подниматься все выше и выше. Однако уже через полчаса он столь же быстро опускался к поверхности земли. Буря все не стихала, и спуск по-прежнему был немыслим.

Когда окончательно рассвело, Диего, присматриваясь к земле, над которой теперь проносился аэростат, закричал:

— Какой-то поселок! — Там, там…

Шар в самом деле несло к группе строений, окруженных изгородью из колючих кактусов.