– Поняли, свистушки? Выживает самый шустрый! – победоносно глядя на нас, объявил дядя Веня. А потом, окинув Люську испытующим взглядом, распорядился: – Ну, Людмила, раз уж ты пришла, сходи-ка к мойке и пошукай там новых бегунов.

Люська загадочно улыбнулась и, ткнув в меня пальцем, ехидно ответила:

– Я тебе помощницу привела, она пусть и шукает.

Былинный Илья Муромец, кряхтя и опираясь на стол, поднялся во весь свой немалый рост, ухватил с дивана костыли, которые я раньше не заметила, и, дружелюбно глядя на меня, пригласил:

– Ну, пойдем, красавица, я тебе покажу, где у меня спортивная база...

Дорогой дядя Веня объяснял, что в тараканьих бегах важен конструктивный принцип финиша. Первого таракана барьер не трогает, а коль уж прибежал вторым – извините подвиньтесь. Крышка срабатывает как гильотина, прихлопывая ленивого бегуна в момент его позорного финиширования. Конструкцию беговой дорожки он, Вениамин Палыч Криворучко, изобрел и смастерил сам. Надо бы гениальное изобретение запатентовать, да все как-то недосуг.

Я тащилась за Люськиным родственником и от нечего делать разглядывала его со спины. Длинный хвост темных вьющихся волос, забранных кокетливой розовой резинкой с пластмассовым попугаем, спускался по его плотной спине и доходил почти до крестцового отдела позвоночника. А на темечке, как лесное озеро, поросшее по бережку камышом и осокой, стыдливо выглядывала круглая лунная лысина, ранее прикрытая тюбетейкой, заброшенной в порыве чувств на шкаф.

Мы наконец достигли кухни, ибо на костылях дядя Веня передвигался хоть и громко, но медленно.