— Ты не хуже меня знаешь, что Люси была и останется стервой.

— Не сомневаюсь, что ты знаешь ее немного лучше меня.

— Она здесь потому, что ей нужны деньги. — Хэзард осторожно направил разговор в нужное русло. — Если бы не жажда денег, то я никогда бы не увидел собственную дочь. Ты заметила, что Джо очень смущена?

— По крайней мере она не пошла по стопам своей матери. Бесстыдное поведение Люси с тех давних пор не изменилось. Я помню, как она безжалостно преследовала тебя на глазах не только своего мужа, но и целого города.

— Прошло столько лет! И я тогда еще не знал тебя. — Не было никакого смысла спорить насчет преследования Люси. Оно было действительно бесстыдным.

Плотно сжав губы, Блейз посмотрела на него.

— И сколько же у тебя детей с тех времен, когда ты еще не знал меня?

— Полагаю, что таких детей нет… или мы бы уже об этом узнали.

От подобного мужского прагматизма брови Блейз взлетели еще выше.

— Совсем не такой ответ я хотела бы услышать от тебя.

— Я не в силах изменить то, что происходило до момента нашей встречи. — Он прикоснулся к ее руке в лайковой перчатке.

Тишину комнаты нарушали гул голосов из столовой, позвякивание посуды и бокалов (как раз подавали другое блюдо). Вдруг резкий высокий смех выделился из приглушенного шума застольной беседы.

Блейз простонала:

— Клаудия оценит эту новость по достоинству. Она обожает сплетни и слухи.

— Прости. Я хотел бы все изменить. — Хэзард наклонился, и их глаза встретились. — Но они здесь. И они — семья.

Блейз тихо вздохнула.

— Я знаю… знаю. Иди и сделай то, что хотел, — прошептала она. — Я принесу гостям твои извинения.

Но ты сам объяснишь появление здесь Люси и Джо, когда вернешься. И не вздумай скрывать — все равно к утру весь город будет знать об их приезде.

— Объяснить, что у меня есть другая дочь, не займет много времени. Утром мы узнаем, чего хочет Люси, или по крайней мере сколько она хочет. И если моя догадка окажется верной, то как только она получит банковский чек, сядет на ближайший поезд в восточном направлении. — Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. — Джо просто прелесть, правда?