Владевший этой магией был отнюдь не из числа бродячих чародеев с их жалким колдовством. Нет, он обладал силой, с какой Густав еще ни разу не сталкивался. И старый рыцарь не был уверен, сумеет ли он одолеть эту силу.

Шаги становились все громче. Смрад Пустоты делался все гуще, заставляя судорожно сжиматься желудок Густава. Дышать этим воздухом было все равно что вдыхать воду, перемешанную с жиром.

Чья-то рука коснулась стенки шатра. Колокольчики снова зазвенели, но Густав не слышал их из-за стука крови, прилившей к вискам. Лоб его покрылся испариной. Во рту пересохло, ладони сделались липкими. Густаву оставалось одно из двух: либо подняться, облачиться в магические доспехи и атаковать чародея за пределами шатра, либо дождаться, пока тот появится сам.

Густав твердо решил не выходить и притворился спящим. Ему хотелось увидеть адепта Пустоты, который так долго и терпеливо выслеживал его. Густава интересовала причина столь пристального внимания к своей персоне. Лежать с закрытыми глазами — это требовало исключительных волевых усилий. Густав попытался, насколько возможно, унять бешено стучащее сердце.

Он услышал звук треснувшей материи — незваный гость прорвался в шатер сзади. Серебряные колокольчики устроили яростный трезвон. Густав подумал, что от такого шума он вполне может проснуться. Он фыркнул и сел на постели, протирая глаза левой рукой.

Незнакомец вполз в шатер на четвереньках. Тьма мешала Густаву разглядеть его.

— Кто здесь? — спросил он якобы сонным голосом и одновременно чиркнул большим пальцем правой руки по серной палочке.

Вспыхнул огонь. Густав поднес зажженную палочку к лицу незнакомца… Перед ним на четвереньках стояла женщина удивительной, невероятной красоты. У нее были большие лучистые синие глаза, полные алые губы, волосы цвета осенних кленовых листьев. Женщина была одета в ярко-зеленое бархатное платье с глубоким вырезом. Через вырез соблазнительно перевешивались белые налитые груди.