Третья только силой воли держалась на шее, готовой сломаться под неведомой ношей, глаза выражали муку. Триптегон тяжело ступал, волоча по земле хвост и недоразвитые крылья. Вдруг он высоко поднял крылья, глаза его озарились светом ясно переживаемого счастья, из его клюва заклокотала музыка, он гигантскими прыжками побежал по тропинке и упал без дыхания. Его сердце разорвав грудную клетку грохнулось в пыль чуть дальше, оно еще сократилось пару раз, освобождавшись от крови. Меж черепков его расщепленного черепа колосились ромашки.

2-2

Через расколы в небе проходил свет и столпами становился на бескрайнюю землю. Земля дышала, клубился туман, его заволакивали тучи, которые сметал яростный ливень. Затем приходил град, снег, сыпавший из неведомой сокровищницы, осенние листья кружились и кувыркались болотными кувшинками, которые подхватывал смерч и уносил за горизонт. День сменялся ночью, мелькали времена года, снег таял, уходя в землю, создающую облака. Стрекотали цикады, с востока на запад пролетали полчища саранчи, приходили с далекой лесной опушки завывания волков на полную луну. Hо это было где-то там, далеко, об этом шелестели подсолнечники в своих грезах, пока еще не ушла с неба молния, но она становилась все шире, свет становился все ярче; подсолнечники наклонили к земле свои головы: свет был нестерпим. Hо некоторые подсолнечники были так зачарованы видениями, что не успели наклонить головы. Hебо вспыхнуло от поджога, молния сожрала его и ослепила подсолнечники. Он стоял во тьме и слышал шелест, он был один, весь мир был только этот шелест. Он попытался напиться, но не чувствовал корней, уходящих в землю. "Я - подсолнечник", - сказал он себе. "Подсолнечник - это свобода", - повторился он. Это была первая мысль.

2-3

"Я, отрицающий-кто, создал этот оплот непобедимой тверди, обретя здесь покой и отдохновение безумию саморазрушения. Я разрушил До и открыл этим великой реке ее После. Преклонись, ибо здесь лежит прах Бога." Плот был сложен из толстых, уже полусгнивших бревен, а на плоту стояла досчатая хижина.