Он не понимал дороги, он бежал по лабиринту, его хватали гигантские спруты, он вырывался, ему навстречу неслись акулы с пастью сотен окровавленных зубов, которые выпадали в пол, и вырастали в человекоядные растения, смотрящие на него гипнотизирующими красно-белыми глазами. Он вновь оставался один, вокруг было только Hичто и каменные стены, содержание и форма бесконечных лабиринтов. Страх становился неуправляем, но неожиданно в конце длинного коридора возникла дверь, он вдруг понял, что весь дом полон дверей. Он рванулся вперед. Это был тупик, за дверью было каких-то полметра, на которых стоял белый скелет; скелет смотрел на него, и он не был призраком, потому что он был Смерть.

4-1

Hеведомо как долго триптегон держал свой путь среди скал. Он ночевал в мрачных пещерах, на стенах которых неведомые призраки играли с вечностью в бессмысленные игры, а в уходящих в глубь скал коридорах слышался скрежет костей о камни, это гигантские пауки, в чьих желудках дремали сотни черепов, плели свои металлические сети. Hе однажды триптегон попадался в них, эти сети опутывали его и с легкостью входили в кожу, разрезали мясо и вгрызались в кости. Боль стала для него наркотиком, она доставляла наслаждение, несравнимое с оргазмом. Каждая клетка заново сжигалась в пламени, и сжигалась вновь. Генетический код рода триптегонов вплетал себя в ткань бытия, и он проступал через эту ткань как кровь проступает через надрезы, сделанные сотнями тонких металлических нитей. Триптегон шел по бесконечным каменным плато и солнце сжигало его кожу. Он пробирался через заросли мрачных и одиноких лесов, пауки были рядом, они лазали по деревьям. Он видел поляны, где резвились единороги, он встречал нимф и огненных птиц. Однажды, в болоте он нашел ее дом, она хотела пойти с ним, но он ответил, что у него уже есть сердце самки. Это была его жестокость. И вот, он преодолел последнее ущелье страны скал, два пика стояли здесь на страже, и вошел в страну надежды.