4-2

Звонкий смех отскакивал от черепа и создавал игривое эхо. "Где я?" Звук летел по пещере и заражал своей радостью стены, они вспыхивали тысячами огоньков и приветствовали его, они смеялись и плакали от счастья: "страна детей!" "Смех сделал наш папа священным!" Чем глубже в подземелья уходили своими корнями подсолнечники, тем потустороннее становилась их небесная радость, уходящая за горизонт. Он стоял посреди поля, его глаза были мокрыми от слез, он беспрестанно смеялся. Из-за гор тихо и ритмично доносился звук тамтама, казалось, что бьют рядом. Он стоял на дороге, которая вилась, уходя в стороны. Подсолнечники беспрерывно смеялись, они все смотрели на него и шли к нему. "Братья мои, и сестрички..." Они были безумны. "Пойдем с нами, пойдем, или смерть войдет в твое тело, она надкусит плоть и будет вынимать органы, вместо которых наложит камней внутрь тебя. Мы тростники, мы все соберемся вокруг тебя, проткнем твою кожу и будем пить твою кровь. Пойдем с нами, брат." "О, любимые, я - ваш, я пойду с вами, ибо я ваш брат." Девочка подошла к нему, она была тростником, в котором свистел ветер. Из ее рта лилась кровь, он примкнулся ртом к ее рту и пил эту кровь, которая все выходила и выходила. Он плыл по великой реке крови, странные животные приветствовали его как своего, он отдавал им свою кровь, которая выходила из горла. Он открыл глаза, он видел впившихся в его тело тысячи тростников с головами подсолнечников, которые мерно выкачивали из него дыхание. Голова кружилась, сине-зеленофиолетово-красное небо бесконечно клубилось, рот был полуоткрыт, глаза закрылись. В какой-то потайной комнате под землей беспрестанно хохотала когтистая старушка, его мать. Улыбка невинности застыла на его лице.

4-3

Он шел по мосту над завывающей бездной. Все было прогружено во тьму, из которой тянулись к небу многотоннажные громады металлических городов. Монорельсовые дороги и трубы опутали все небо, стояла мертвая тишина. Повсюду поднимались из ущелья кресты, миллионы Иисусов Христов искупляли на них вечность, и не могли искупить.