Добытую породу подымали наверх вручную громадными тяжелыми бадьями. Единственная на прииске паровая машина была занята в дробилке. Промывали истолченную руду в сетчатых вертикальных барабанах.

По прииску их водил Якоб Мор, коренастый рыжеватый мужчина лет тридцати, с бакенбардами на худощавом лице. Бакенбарды были темными и казались приклеенными.

– Мой главный помощник, – представляя его, сказал Бозе с какой-то неопределенной интонацией: в ней сквозили, казалось, и уважение, и насмешка.

У Мора было мужественное, с тяжелым подбородком лицо. Светлые глаза смотрели пронзительно-холодно. Негры боялись его и с опаской поглядывали на палку, которую Мор не выпускал из рук. Ему они кланялись ниже и почтительнее, чем хозяину.

Он предпочитал молчать. Лишь один раз не сдержался.

У скрипучего ворота, которым поднимали из шахты породу, из бадьи вывалилась каменная глыба. Рабочий-негр, подняв ее, тут же уронил, ударив о тачку.

Палка Мора глухо свистнула в воздухе. Петр круто повернулся к нему. Палка замерла.

Петр нагнулся, поднял глыбу и осторожно опустил ее в тачку. Негр смотрел на него испуганно и удивленно.

– Вези, – махнул ему рукой Бозе.

– Помогать этим свиньям! – сквозь зубы пробормотал Мор. – Слишком много чести… Так они совсем разленятся.

Дмитрий топтался возле ворота, осматривая его.

– Ты скажи им, Петро, – попросил он друга, – тут желоб такой приладить надо. По нему породу ссыпать в тачки. Дело простое, я им за час сварганю. – Дмитрий еще не очень-то владел языком и часто прибегал к помощи Ковалева.