Петр объяснил хозяину, в чем дело. Тот одобрительно закивал:

– Правильная идея, спасибо!

Мор тихонько пофыркивал… Он оставил их у промывальных барабанов: там хозяйничал другой белый – мужиковатый, заросший щетиной Клаас Вейден. Видимо, «территория Мора» кончилась. Прощаясь, он улыбался, но глаза его смотрели холодно, отчужденно.

– Смотри-ка, Мить, золото-то здесь как моют.

Два чернокожих размеренно крутили большое колесо. Привод от него вращал вертикальный сетчатый барабан, в который засыпали мелко истолченную руду. Струя воды выбивала пустую породу, золото скатывалось в мошну под барабаном.

Петр повернулся к Бозе:

– Почему вы не поставите вашгерды?

– Зачем? – пожал тот плечами. – Этот английский способ промывки считается у нас в Трансваале лучшим.

Петр помолчал. Глаза сердито и насмешливо сощурились.

– Ну-ка, скажите, пусть мне дадут немного ртути да какой-нибудь ковш или другую посудину. – Петр подмигнул дружку: – Айда-ка, Митя, покажем им наш способ.

Для промывки они взяли не ту, измельченную в песок породу, что загружали в барабан, а нагребли из отходов, бросовую. Работали парни сноровисто и весело. Бозе и Вейден следили за ними, не говоря ни слова. Даже негры у барабана замедлили движения и, поводя огромными белками глаз, нет-нет да поглядывали на двух чужеземцев.

Бозе долго и любовно потряхивал на ладони, словно взвешивая, кучку золота, намытого из отходов.

– Что скажешь, Клаас?

Вейден грязным пальцем поскреб заросшую щеку.

– А что сказать, хозяин? Эти люди знают дело. – И, попыхивая трубкой, пошел к другому барабану.

Бозе усмехнулся в бороду.

– Держи-ка. – Он сунул золотую пыль в руку Петра, дружелюбно облапил его за плечи. – Идемте обедать, парни. Изабелла, я думаю, ждет уже нас. Заодно и потолкуем…