...От удара я увернулся в последний миг, и чудовище разочарованно взревело. Еще не очнувшись окончательно, я ударил по нему волной боли. Удар развернул врага, и отбросил далеко назад - за темный барьер, куда я не мог мысленно дотянуться.

Я полностью очнулся, и вместе с этим ко мне пришла ярость. Чудовище умело воспользовалось моей усталостью, и искусно усыпило меня. Этого я своему созданию никогда не прощу.

Взревели трубы, и рыцари в сверкающих латах окружили плюющееся чудовище. Лучники принялись осыпать его отравленными стрелами, и оно взвыло от нестерпимой боли.

Страшный зверь с ревом кинулся на людей, вгрызаясь в стену живых тел, и вот уже вырвался из окружения. Принялись стрелять солдаты в серебристых скафандрах, они погнали врага к заранее приготовленной ловушке, подстегивая зеленоватыми лучами бластеров. А вот и западня: чудовище с разбегу прыгает, и тут же проваливается в глубокую яму с острыми кольями на дне. Зверь кричит от боли, ворочаясь на окровавленной земле, а затем внезапно распадается на тысячи ядовитых пауков.

Насекомые проворно карабкаются по стенам, и кажется, вот-вот уйдут.

Я улыбаюсь, и ослепшие от старости колдуны, окружившие яму, начинают творить страшное заклинание. Воздух над ямой вспенивается, и вот уже огромное пульсирующее покрывало, состоящее из призрачных нитей, плотно накрывает ее.

Сквозь искрящуюся ткань хорошо видно, как черные пауки, прикоснувшись к этому сиянию, вспыхивают и скатываются на дно.

Вселенную потрясает чудовищный рев, от которого рушатся горы и моря выходят из берегов - в яме опять беснуется чудовище. Я подхожу к краю и гляжу, как оно скалится и брызгает гноем. Отвратительное, все же, существо я породил, но еще более отвратительно, что я позволил ему вырваться наружу... Вдруг зверь успокаивается, медленно усаживается на вспоротую землю, и начинает плакать.