Правитель задумался, поглаживая бородку.

– Да, будет жаль, если с дервишем что-то случиться...

– Я лично прослежу, чтобы уберечь этого Перьята от любой опасности! – заверил его визирь, поняв намек хозяина.

Визирь, пятясь, удалился из покоев. Он вышел на прохладную вечернюю террасу, где за одной из яшмовых колонн его поджидал городовой. Они поговорили шепотом, и городовой тут же хлопнул в ладоши. На его зов из темноты выбежали слуги, словно черные сгорбленные тени. Выслушав приказ, они поклонились и ушли.

Утром, когда Бургун проснулся, к нему вошел визирь и принес окровавленный тыквенный сосуд, оплетенный бечевой.

– Как всегда, ты – всевидящий владыка – был прав в своих догадках! Не смог я уберечь этого жалкого Перьята от ножа разбойника! – и положил кувшин на шахматный столик из нежного розового мрамора.

– Так вот где хранятся все страхи! – произнес Бургун, склонившись над кувшином. Он задумался, где бы схоронить этот опасный сосуд.

– Надо дождаться ночи и закопать его во дворе! – предложил визирь.

– Нет!

– Тогда – сжечь!

Бургун снова покачал головой.

– Мы сделаем по-другому, – сказал он, хитро улыбнувшись.

Следующий день снова прошел в увеселениях. В честь избавления отца города от опасной хвори, глашатаи объявили на всех базарах и площадях, что владыка дарит жителям Шгара целых три дня отдыха и забав. Со всех окрестностей были созваны шумные таборы шутов и канатоходцев, на базарах стражники сметали ряды, освобождая больше места для камышовых палаток, скрипучих деревянных помостов для фокусников, шатров для плясуний, деревянных будок и клетушек для предсказателей судеб и зубодеров.

Ближе к ночи, проводив знатных гостей, правитель вместе с визирем вышли из дворца и устремились во внутренний двор, празднично украшенный шелковыми флажками и фонариками. Петляя в лабиринте каменных стен, они углубились в самое сердце дворца, в маленький подземный погребок, который на самом деле был входом в скрытную тюрьму. Здесь держали самых опасных врагов эмира – бунтарей и расхитителей дворцового имущества.