– Говорят, ты много ходил по свету? – спросил его Нарихам. – Бывал в Туркестане, Сирии, Мазандеране?

– Да, уважаемый, я выбрал жизнь бродяги и ни разу не пожалел об этом!

– Меня не заботит твоя жизнь! Говорят, ты умеешь лечить людей от страха?

Лицо дервиша ожило, и он даже попытался улыбнуться.

– Ах, вот почему я здесь! – произнес он, найдя ответ на все свои догадки.

– Твое искусство требуется великому правителю Шгара! Да не будет он обделен вниманием всесильной Ишнар!

Как только миновала ночь, Нарихам повел дервиша к эмиру. Болезнь владыки, как видно, крепчала, потому что на входе их дважды обыскали, заставив раздеться догола. Хмурые стражники ощупали каждую нитку их одежды, ища оружие или яд.

– Только не смейте открывать эту кубышку! – попросил дервиш, когда в цепких руках воинов оказался маленький кувшин из полой тыквы, оплетенный бечевой. После долгих препирательств, воины вернули ему загадочный сосуд и впустили в покои правителя.

Двух дней не прошло с тех пор, как распрощался лекарь со своим эмиром, но за это время коварная болезнь полностью завладела своей жертвой. Бургун приказал заковать себя в железные доспехи, его голову закрывал тяжелый булатный шлем с чеканкой. Больной бессильно лежал на подушках, он осунулся, глаза налились кровью, а в трясущейся руке блестел кривой меч. Перед ним лежала гора остывшей еды – правитель ни разу не приконсулся к ней, опасаясь быть отравленным. На другом конце зала стоял визирь, разоблаченный до нижнего белья – Бургун хотел удостовериться, что он не пронес с собой оружия.

Нарихам потерял дар речи, увидев столь странную картину. Но первым заговорил сам эмир:

– Знаете ли вы, что будете лишены кистей рук, если ваше лекарство не поможет? Отвечайте!

– Знаем, о, блистающий в своем величии! – сказал дервиш и упал на колени.

Правитель впился в него своими красными глазами.