– Знаешь ли ты, босяк, что будешь казнен, если причинишь правителю вред?

– Да, о средоточие ума и силы!

– Так, значит, ты можешь избавить нас от страха?

– Могу, о, безграничный в своих устремлениях!

– Давай лекарство!

Бургун выпростал свободную руку, ожидая зелье.

– Для лечения страха лекарства не нужны! – опомнился, наконец, Нарихам, грузно повалившись на ковер. – Мой помощник обладает даром удалять страхи и прятать их вот в эту кубышку!

Бургун с подозрением посмотрел на маленький кувшин, который дервиш бережно держал в руках.

– Пусть великий отец города снимет чалму, и я извлеку все страхи прямо из его светлейшей головы! – спокойно сказал Перьят.

Правитель колебался, тяжело дыша. Снять чалму перед простолюдином, да к тому же бродягой – означало потерять честь.

Чувствуя, что пора вмешаться, заговорил великий визирь:

– Наисветлейший, дозволь сказать! Если слова дервиша окажутся пустым хвастовством, мы отрубим ему кисти рук, и он больше не сможет даже в носу ковырнуть! А если он окажется великим лекарем, то перед ним не зазорно и голову обнажить!

Это помогло и Бургун снял с себя шлем, обнажив свой бритый череп.

Перьят подошел к нему, поводил рукой над высокородной макушкой, словно зачесывая невидимые волосы, и вдруг сжал пальцы в кулак и дернул что есть силы.

– Ой! – закричал правитель. – Не дергай наши волосы, нам больно!

– О, владыка! У тебя нет волос! – воскликнул визирь.

Дервиш дернул еще раз, да так сильно, что поволок правителя по ковру. Вот тут и стало ясно, что он держит в кулаке какие-то серые полупрозрачные нити, исходившие из головы Бургуна. Перьят тянул нити что есть силы, и для верности уперся ногой о царственное плечо. Раздался хруст и треск. Бродяга выдернул нити из головы больного и, не медля, стал сворачивать их в пучок. Нити противились силе, извиваясь как змеи. Наконец, дервиш затолкал их в кубышку и плотно закрыл деревянную пробку.