Я узнала этот взгляд: Руби только что поняла, что существует дело, которое она может делать по-настоящему хорошо. Она могла заставить мужчин ее желать и заработать на этом кучу денег. После своего первого выступления я испытала такой же кайф, да и по-прежнему испытываю, во всяком случае, после большинства выступлений. Стоять на краю сцены, над толпой возбужденных мужчин, и сознавать, что все они — твои рабы, — с этим ничто не сравнится. Они принадлежат тебе.

— Я недавно приехала из Уевахитчки, — вдруг сказала Руби. — У меня есть жилье и все такое, но девушка, с которой мы вместе снимали квартиру, неожиданно уехала. Я не знала, что делать, как расплатиться за квартиру, и тут наткнулась на объявление о просмотре. Словно какой-то голос сказал мне: “Не упускай ни единого шанса, у тебя наступает полоса везения”.

Руби говорила возбужденно, вся на адреналине, ей не терпелось посвятить меня во все детали своей короткой жизни.

— Честно говоря, не знаю, получится ли у меня, — призналась она. — Мистер Гамбуццо сказал, что у нас должны быть какие-то темы, своя постановка. Я, правда, училась танцевать, брала уроки в городской танцевальной студии у мисс Лорен, но это не совсем то.

Она понизила голос, словно подавленная тяжестью поставленной задачи, а потом посмотрела на меня так, словно видела впервые в жизни.

— Что же мне делать? — Руби села, вернее, осела, как будто ноги перестали ее держать, на стул возле гримерного стола и вздохнула: — О, черт!

— Руби, возьми себя в руки! — сказала я. — Ты новенькая, совсем еще зеленая, но у тебя есть талант. Техника без таланта — ничто, просто виляние задом у шеста. Винсент — болтун, никто и не ждет от тебя, чтобы ты с первого дня все умела. Переймешь у нас кое-какие движения, и очень скоро у тебя все будет получаться естественно, как будто танец идет изнутри.

— И мне будет казаться, что никто никогда меня этому не учил, как будто я делала это в прошлой жизни, да?