Он стучал кулаками в ненавистный барьер, разделявший его с единственной родной душой на всем белом свете. Он плакал, он рыдал...

Мама снова подняла голову и на этот раз ее попытка улыбнуться достигла успеха.

- Сынок... сынок... сыночек, - бодрым голосом отозвалась мама в динамике по эту сторону экрана, хотя прекрасно было видно, что она еле-еле ворочает языком.

И в эту минуту конвейерчик пополз в левую сторону. Из правой стены выехал поднос, уставленный пятиразрядной пищей. Мама КИА не успела убрать руки с конвейера, и верхняя часть ее тела поползла к стене... и мама упала со стула...

КИА, со щемящим сердцем, тоже бросился на пол и, не в силах вымолвить ни слова, молча наблюдал сквозь экран за тем, как его мама поднимается на ноги. С третьей попытки маме удалось снова сесть на стул. Впрочем, радости это не принесло ни ей, ни КИА, поскольку, не успела она сесть на свое место, как голова ее упала в тарелку с трюфелями.

- Да ч-что ж-же это?! - завизжал КИА детским голосом. Мама-а, ма-ама, ты слышишь мен-я-я-а?!

Hо мама не слышала. Мама больше не слышала его. Она была мертва.

Ужасная догадка шокировала КИА, но он настойчиво пытался отогнать ее, как надоедливую муху. Он с надеждой ждал, что вот сейчас мама поднимет голову и скажет, что пошутила... нет, разве может мама так шутить?! Hет, пусть это не шутка, пусть это что угодно... допустим, усталость после дальней дороги... да-да, так оно и есть, это от переутомления...

И даже когда по ту сторону экрана в задней стене отворилась дверь, и вошли медбратья в противоинфекционных легких комбезах, КИА не хотел верить в действительность.

А действительность была налицо. Двое дюжих медбратьев подняли маму под руки, с двух сторон, и вынесли ее из комнаты для свиданий, не обращая внимания на крики КИА. Он бился головой об экран, выкрикивал что-то нечленораздельное, но никому до этого, казалось, не было дела.