-- Безусловно, -- согласился Джабр Мохаммед. -- Вы должны понять нашу ситуацию. В лучшие времена я смог бы ответить за каждого воробья в этом городе. Но теперь все находится под неустанным контролем американцев. В Москве мне сказали, что любая огласка исключается.
-- Мы примем меры.
-- Вот и отлично. Эта наша встреча была первой и последней. Вы должны понимать, господин Захаров, что было бы странно, если бы я встречался с одним журналистом несколько раз.
-- Понимаю, -- кивнул Коперник.
-- Значит, связь вы будете держать через моего человека. Вы читаете по-арабски? -- Советник протянул листок бумаги, исписанный арабской вязью.
-- Да, читаю. -- Коперник быстро пробежал по листку взглядом. -- Я все запомнил.
-- Можете звонить или встречаться с ним. На ваше усмотрение, -- кивнул головой Джабр Мохаммед, давая понять, что беседа закончена.
-- Рад был нашему знакомству, -- произнес Коперник, вставая. -- Еще один момент. Мне нужно будет отчитаться за интервью с вами, господин советник.
-- Да, конечно. Возьмите текст у секретаря.
-- Спасибо.
С этими словами Коперник покинул кабинет.
3
Камаль Абдель аль-Вади стоял у окна своего кабинета. Управление армейской разведки располагалось в отдельном особняке в центре города. Особняк строили еще англичане. В нем все сохранилось, как в далекие годы, даже внутреннее убранство. Камаль Абдель любил эти старые дубовые панели, стеллажи с книгами, штучный паркет и огромные, как-то медлительно тикающие часы с боем.
Наверное, для него вся эта обстановка была сама по себе атрибутом власти, она ассоциировалась у генерала с некой незыблемостью еще с тех времен, когда он пацаном жил в маленьком городке на севере страны. Примерно так, только, конечно, скромнее, выглядел кабинет британского чиновника, осуществлявшего в их городке управление колониальными властями. Как-то раз отец взял его с собой на прием к этому чиновнику. Тогда нужна была рекомендация для учебы в британском колледже. Чиновник угощал их чаем с молоком, и маленький Камаль молча пил эту гадость, тайком оглядываясь по сторонам.