-- Нет, уважаемый Нохад, -- возразил Закил, беря предложенный ему пузатый стаканчик с чаем. -- Всевышний за что-то прогневался на нас, если допустил, чтобы эти кувейтские псы жирели, пока мы ждем бомбежек.

-- Зачем нам Кувейт? -- пожал плечами Нохад. -- Аллах не обделил Ирак этой проклятой нефтью, из-за которой и происходят все беды. Пока ее не было -- мы были великой страной...

-- Саддам знает, что делать, -- уверенно ответил Закил. -- Аллах не допустит нашего поражения, да и русские помогут нам.

-- Аллах милостив, -- не стал возражать старый Нохад. -- Но у русских свои проблемы. Им не до нас. Прошли те времена, когда каждый третий иностранец тут был русским...

-- Да, уважаемый Нохад, сейчас и иностранцев совсем мало осталось, -вздохнул Закил.

И тут, словно для того, чтобы опровергнуть его слова, в ресторанчик вошел посетитель. Нохад, прервав степенную беседу, поклонился гостю и жестом пригласил его присесть на мягкие подушки, разбросанные поверх ковра. Гость был крепкого телосложения; бросались в глаза его небольшая бородка клинышком, словно выгоревшая на солнце, и гладко выбритый череп, изуродованный свежим шрамом. Второй шрам украшал правую скулу под солнцезащитными очками, которые гость не снял даже в сумраке зальчика. В довершение всего на левой руке этого человека не хватало мизинца. Одет он был в рубашку и брюки цвета хаки, ставшего столь обычным в последние годы на Востоке, когда одни войны стихали лишь для того, чтобы дать возможность разгореться другим.

Разместившись на подушках, посетитель провел рукой по бородке и принял предложенный Нохадом зеленый чай.

-- Пусть Аллах продлит твои дни, хозяин, -- поблагодарил гость по-арабски с еле уловимым акцентом, выдававшим в нем выходца из Афганистана или Пакистана.

-- Аллах милостив, раз послал мне гостя, -- с достоинством ответил Нохад. -- Если уважаемый желает, то не успеет он допить чай, как его будет ждать свежая тигрская рыба.