глас донесся в первый раз.
Не понимая, хорошо ли, худоЯ на дворе просторном без деревОстановился в ожиданье чуда.Уж от усталости оцепенев,Безропотные, потянулись звериКуда-то поодаль, на спячку в хлев.А дева подвела к укромном двериМеня и в горницу ввела свою,Явив гостеприимство в полной мере.Она к огню придвинула скамьюИ усадила, обо мне радеяИ увидав, что я едва стою.И отогрелся в неге и тепле я,И с силами собрался уж почти,Желая объясниться поскорее.И начал я: «Мадонна, не сочтиМеня, с презреньем отвернувши очи,За дурня, за невежу во плоти.Пойми, я день оставил ради ночиИ очутился в сумрачном краю.Подобная беда всего жесточе.О да, ты сохранила жизнь мою.Премного я обязан нашей встрече.И это благодарно признаю.Но ужас очутиться столь далечеУ неизвестных и опасных вратЛишил меня, мадонна, дара речи.И вот теперь я огорчен и рад.Тем огорчен, что испытал вначале,Зато тобой обрадован стократ.Я был во власти страха и печалиИ, как слепой, смотрел в ночную мглу.Слова и крики в горле застревали.Но наконец-то говорить могу.За ласку, кров, радушие — за это,Мадонна, я перед тобой в долгу.Но песенка моя, быть может, спета.Куда теперь дорога мне, скажи?В пределы мрака иль, быть может, света?»«Столь бед, гонений, клеветы и лжи,Сколь видел ты, от века не видалиНи древние, ни новые мужи.Судьбою ты заброшен в эти дали.Она одна виновница тому,Что ты увидел и увидишь дале.И стало быть ты понял что во тьмуК Цирцее ты закинут волей рока.Твой рок — противник счастью твоему.С тобою поступает он жестоко.Но да уйдут сомнения твои.Да будет мысль ясна и зорко око.Все жалобы и стоны затаи.От звездного не отвращайся лика.То всходят, то заходят звезд рои.То так, то сяк.