– Игрушки, – обиженно повторил Кеша, – игрушки… Я, между прочим, на дело собрался, а ты – игрушки… Слушай, – вдруг оживился он, – а пошли со мной! Вдвоем мы его, козла, точно расколем. Бабок возьмем хренову тучу, это я тебе обещаю.

– Это ты с этим, что ли, на дело собрался? – презрительно поинтересовался Прыщ, небрежно прикоснувшись к лежавшему на столе самопалу. – В киллеры, значит, записался? Воробьев мочишь?

Кеша сердито отобрал у него самопал и принялся прикручивать кусок резинового бинта, который, как понял Прыщ, по замыслу конструктора должен был играть роль боевой пружины. Пошарив взглядом по столу, Манохин заметил среди разбросанного хлама одинокий патрон от мелкокалиберной винтовки и удивленно наморщил узкий лоб. Кеша между тем присобачил на место резину и принялся колдовать над куском толстой стальной проволоки, сгибая его так и этак в безуспешных попытках изобрести спусковой механизм. Некоторое время Прыщ, все больше хмурясь, наблюдал за его потугами, а потом, не выдержав, отобрал у приятеля проволоку и плоскогубцы.

– Смотри, мудак, – проворчал он, ловко изгибая неподатливую проволоку, – вот так надо… Шуруп у тебя есть? Вот сюда завинчивай, в деревяху. Гвоздь давай… Ага.., вот так. Ну вот, готово. Только я все равно не вкурил, на кой хрен тебе это надо. Ну, разок пальнуть, может, и получится… А потом что? Если ты, волчара, на мокруху нацелился, про меня можешь забыть.

– Да какая мокруха! – горячо возразил Кеша, прижимая к груди готовый самопал, похожий на что угодно, кроме оружия. – Это ж так, для солидности только.., пугнуть, в общем, – Это вот этим ты пугать собрался? – поразился Прыщ. – Слышь, братан, скажи честно: ты которую неделю в запое?

– Да погоди, – начиная горячиться, зачастил Кеша. – Не гони волну. Эта хреновина – на самый крайний случай. Ну, там, в потолок пальнуть или еще куда, не знаю… Погоди, сейчас я тебе что-то покажу.