– А?! – выкрикнул Кеша, размахивая дымящимся самопалом. – Нравится, сука?! Между глаз, а?! Будешь теперь бутылками драться?!

Голос у него был безумный. Прыщ с трудом поднялся на ноги и тут же сложился пополам, схватившись обеими руками за пах. Он мучительно пытался сообразить, что им теперь делать. Получалось, что они влипли по самые уши, но кое-что еще можно было поправить. Например, убрать свидетеля.

Он посмотрел на хозяина и чуть не расплакался от бессильной ярости. Хозяин уже не сидел на лавке, смирно сложив на коленях перемазанные кровавыми соплями руки. Он стоял в двух шагах от Прыща, держа в руках старенькую двустволку. Глаза у него превратились в две черные щелочки, и эти щелочки очень внимательно наблюдали за Прыщом и Кешей, напоминая пулеметные амбразуры.

– Ну что, сопляки, влипли? – спокойно спросил хозяин, почти дословно повторяя мысли Прыща. – Допрыгались, рэкетиры сраные?! Вооруженное ограбление, разбой, мокруха…

Прыщ, не разгибаясь, головой вперед бросился мимо хозяина к спасительной калитке. Это была наивная попытка, и хозяин пресек ее, толкнув пробегавшего мимо на заплетающихся ногах Прыща в плечо стволами ружья. Прыщ потерял равновесие и с шумом упал под ноги Кеше.

– Чего это? – спросил Кеша, все еще не вполне пришедший в себя после своего, чересчур удачного выстрела.

– Это п…дец, – любезно проинформировал его хозяин. – Впрочем, можно договориться. Мое предложение насчет десяти процентов остается в силе. Будете делать, что скажу, и все будет нормально. А не хотите – тогда сушите сухари, подонки. Пока менты будут вас ловить, я успею навести у себя в подвале порядок, и все будет выглядеть как обыкновенная попытка вооруженного ограбления плюс умышленное убийство. Ну, что скажете, козлы?