— Ну? Ты меня пригласишь? — резко спросила Маргарита Прохоровна. — Надеюсь, ты меня узнала?

«Тебя, пожалуй, забудешь», — сумрачно подумала Вероника, отступая в сторону. Прабабке перевалило за девяносто, и держать ее на лестнице было неловко.

— Здрасьте! — расшаркался Бороздин, успевший натянуть штаны и накинуть рубаху на гладкое похотливое тело.

Появление прабабки он воспринял с восторгом. Он был до смерти рад, что это не его жена. Маргарита Прохоровна без приглашения прошла к одиноко стоящему у окна стулу и села, сложив руки на набалдашнике палки. Бороздин поспешно задул свечи, и пламя тихо умерло в глубине стаканов.

— Что-нибудь случилось? — нервно спросила Вероника, пытаясь запахнуть халат как можно глубже. Она осталась стоять возле двери, глядя на нежданную гостью в упор.

— А что могло случиться? — сварливо отозвалась прабабка, озираясь по сторонам. — Я не умерла, значит, все в порядке. Просто приехала тебя проведать. В конце концов, ты — моя единственная родственница.

— Как это? — рассердилась Вероника. — А Зоя? И у нее двое мальчиков — Миша и Коля.

— Их я не желаю знать, — отрезала старуха.

— Но почему?!

— А ты будто не знаешь? — Прабабка зыркнула на нее и снова принялась разглядывать развешанные повсюду картины.

— Откуда бы мне знать? Вы ведь ничего не рассказываете! И тетка Зоя тоже.

— Еще бы она тебе рассказала! — фыркнула старуха. — Но я думала, у тебя есть глаза.

— У меня есть глаза, — запальчиво ответила Вероника.

— Вот и разуй их! — грубо сказала Маргарита Прохоровна. Повисло молчание, и Бороздин, кашлянув, предложил: