— Хотите чаю?

— Да, Маргарита Прохоровна, хотите чаю? — эхом откликнулась Вероника, нахмурив лоб.

— Не хочу. Я просто заехала посмотреть, как живет моя наследница.

— И как? — сделав глуповатую физиономию, спросил Бороздин.

— Она живет в хлеву. Да еще и в грехе. — Старуха проворно поднялась на ноги и в упор посмотрела на Бороздина:

— Когда вы женитесь на моей правнучке?

— Э-э… — пробормотал тот. — Женитесь? Я не понял…

— Никогда, — ответила за него Вероника, хотя могла промолчать и послушать, как тот вывернется. — Он уже женат.

— Как это вульгарно, — пробормотала старуха и, окинув Бороздина брезгливым взглядом, словно таракана, застуканного в сахарнице, направилась к двери. — Я ухожу.

— Вы бы предупредили, что приедете, — пробормотала Вероника.

— Зачем? Чтобы ты заранее заварила чай? — пожала плечами прабабка. — До свидания. Вероника. Приятно было поболтать.

Она вышла и захлопнула за собой дверь с такой силой, что картины на стенах возмущенно вздрогнули.

— Могла бы сказать, что ей нравится твое творчество, — заметил Бороздин, который чувствовал себя не в своей тарелке. Чуть-чуть. Ведь он же не виноват, что уже женат.

— Зачем она вообще приезжала? — пробормотала Вероника, поежившись. — Что за дурацкая инспекция?

Через неделю после прабабкиного визита Вероника позвонила ей, но к телефону подошла сиделка и сказала, что Маргарита Прохоровна отдыхает. Больше не было ни встреч, ни звонков.

И вот теперь Вероника стояла на пороге старухиной квартиры и против воли волновалась. Дверь ей открыла чопорная дама в длинном платье под горлышко с кружевным воротничком. Она тихо поздоровалась и тут же опустила глаза долу. Казалось, она вынырнула прямо из прошлого века и продолжает существовать в этом как ни в чем не бывало.

Квартира оказалась совсем не такой, какой Вероника ее себе представляла. Она думала, что здесь мрачно, темно и сыро, пахнет лекарствами и влажной землей от многочисленных горшков с геранью, заполонивших подоконники. Все было не так. Вероятно, совсем недавно здесь сделали ремонт — специфический строительный дух витал вокруг стен, оклеенных светлыми обоями. Узорный паркет лежал досочка к досочке, с выбеленного потолка хрустальной гроздью свисала итальянская люстра.