У нее не было сил встать и выглянуть в окно. Или позвать на помощь. Держась за стену, она поднялась на ноги, но коленки тряслись так сильно, что не смогли выдержать веса ее тела. Она снова опустилась на пол и попыталась зарыдать. Однако ничего из этого не вышло. Из горла вылетели два басистых всхрипа — и это было все.

Чтобы добраться до двери и попасть в квартиру. Веронике потребовалось минут двадцать. Запершись изнутри, она доползла до дивана и свалилась на него, чувствуя себя так, словно внутри ее тела все поломалось и перепуталось и никогда уже не будет действовать как положено. Она вяло подумала, что надо бы позвонить в милицию, но делать этого категорически не хотелось. Звонок предполагал какие-то телодвижения с ее стороны, но на них Вероника была стопроцентно не способна.

Несколько раз звонил телефон, но она даже не посмотрела в его сторону, не то чтобы протянуть руку. Как там сказал этот тип в маске? «Ты слишком много знаешь о прошлой ночи. Поэтому умрешь. Все умрут». Интересно, кто это — все? Такие же, как она, гости элитного корпуса? А что, собственно, она о ней знает, о прошлой ночи?

Ничего особенно умного в голову не приходило. Только то, что лысый со шрамом убил Нелли Шульговскую, а она, Вероника, видела его в холле сразу после преступления. Вероятно, он видел ее тоже. Она ведь выскочила следом за ним на крыльцо. Он уже был в темноте, в безопасности. Обернулся на шум и увидел, кто там наступает ему на пятки. Дождался, пока Вероника вернулась с прогулки, и подсмотрел, в какой она отправилась номер Потом заглянул в журнал регистрации и узнал, как ее зовут. Вот и вся цепочка!

Значит, только что в подъезде ее хотел убить лысый со шрамом. Поэтому-то он и надел шапочку на голову, чтобы она его не узнала сразу. Впрочем, если он собирался ее задушить, то зачем маскировался? Разве что на случай провала?