Мысли сменяли одна другую так медленно, словно с трудом влезали в голову и кряхтя вылезали из нее. Веронике казалось, что гортань у нее горит огнем, хотя это, скорее всего, была иллюзия. Хотелось пить, но за водой нужно идти на кухню.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда в дверь принялись настойчиво звонить. Сначала Вероника думала, что это вернулся лысый, чтобы закончить свое черное дело. Но потом отчетливо услышала истеричные выкрики Каретникова:

— Дима, вот увидишь, ее убили! В квартире наверняка лежит труп. Надо ломать дверь! Надо позвать кого-нибудь, чтобы сломали дверь. Надо заглянуть в окно с балкона. У нее есть балкон?

— Может быть, она куда-нибудь ушла, — флегматично заметил Дима Его она слышала очень хорошо. Наверное, он прислонился головой к двери. Наверное, прислушивался — не раздастся ли внутри какой-нибудь шум.

— Ушла?! Да ведь мы договорились ехать к моей маме! Разве она могла проигнорировать знакомство с будущей свекровью?

«Действительно, — вяло подумала Вероника. — Будущая свекровь — это вам не фунт изюма. Вот только почему Матвей сразу же решил, что меня убили? Если я прихожу к кому-нибудь домой и не застаю хозяина, мне такая страсть в голову не приходит. Не мог же он знать, что на меня накинется убийца со шнуром!»

Дверь надо было открывать. Вероника кое-как встала и поплелась в коридор, подтаскивая ногу к ноге. Ступни казались ей пудовыми.

— Я дома! — громко сказала она, принимаясь за замки. — Я уже открываю.

— Господи, девочка моя, лапочка, что с тобой?! — набросился на нее Каретников. — Что случилось? Почему у тебя такой вид?

За его спиной перетаптывался Дьяков с вытянутой физиономией.

— Меня чуть не убили, — странным замороженным голосом ответила Вероника. — Меня хотели задушить.