Никто не знает о его провалах. Рыськин лег на дно, а репутация у него осталась незапятнанной. Мы вполне можем его использовать, вполне!

— Действуй быстро! — жестко приказал Каретников. — Найди его, озолоти. Чтобы сегодня вечером он приступил к исполнению своих обязанностей.

— Надеюсь, он в плохой форме, — пробормотал Дима, — и для наших целей подойдет.

— Как ты думаешь, мне надо будет вечером навестить мою невестушку?

— Естественно! А как же иначе? Вы ведь без памяти влюблены и переживаете за ее драгоценное здоровье.

— Полагаешь, ее действительно хотели убить за то, что она что-то такое видела в доме отдыха?

— Конечно. Судя по всему, редакторша не сама утонула в ванне, ей кто-то помог. Теперь этот кто-то пытается замести следы. Дилетант хренов. Это надо же такое придумать — душить шнуром на лестнице!

— А я так надеялся, что она уже труп! — сокрушенно покачал головой Каретников и внезапно помертвел:

— Дима.

— Что? — испугался его помощник и, замедлив ход, съехал к тротуару.

— А что, если ее убьет этот самый дилетант?! И тогда все — крышка! Ты ведь понимаешь, что во второй раз мне этот ход с неземной любовью и женитьбой не провернуть! Кто мне поверит?

— Я как-то.., не сообразил, — выдавил из себя Дима. — Но нам придется рискнуть. Рыськин тут как раз будет очень кстати. Думаю, уж от дилетанта он Веронику отобьет. А большего-то нам и не надо!

— Тогда давай — рысью к Рыськину! — воскликнул Каретников.

— Узнаю, где он, и полечу стрелой, — пробормотал Дима. — Только бы он был жив и здоров.

— Все нужно делать как положено! — раздраженно заявила Зоя, усаживаясь за кухонный стол. Она с остервенением потрясла чайный пакетик, чтобы вода в кружке побыстрее потемнела. — Нужно было вызвать милицию и сделать заявление. А не заниматься.., самодеятельностью.

— Я рассказала милиции о лысом типе, который ночью выбрался из корпуса! — запальчиво ответила Вероника. По наущению тетки она выпила рюмку коньяка и теперь раскраснелась так, будто ее отхлестали по щекам — Милиция решила, что у меня слишком буйная фантазия — Теперь они так не скажут! Теперь ты — пострадавшая.