— Проследите за всем самым внимательным образом, — приказал он, — но и сейчас не зевайте.

— Порядок, мой генерал, — отозвался Кау–Рук не так, как принято среди военных чинов Рамерии, но ведь штурман все делал по–своему. Он многое умел, поэтому даже к колдовству не прибегал, как другие менвиты.

— А мне не мешает отдохнуть, — потягиваясь и зевая, сказал генерал, к тому же на Беллиоре прохладные ночи.

Один из рабов подал Баан–Ну фрукты на подносе, которые успели нарвать в ближайшей роще.

— Ну что, Ильсор, — обратился, аппетитно жуя, генерал к слуге, — все ли готово к отдыху?

— Все готово, мой генерал, — Ильсор отвесил такой низкий поклон, что тело его повисло, как на шарнирах. Глядя на нелепо согнутого слугу, генерал вдруг расхохотался.

— Что, Ильсор, не чуешь ног от счастья, очутившись на такой превосходной планете?

— Да, мой генерал. Не может мне не нравиться то, что нравится вам, согласился Ильсор.

— То–то же! — Баан–Ну похлопал Ильсора по плечу и отправился в палатку,

Вооружившись биноклем, он поочередно обошел все окна палатки, лениво пробегая глазами горы и тщательно оглядывая ближайшие деревья в стороне леса — нет ли там вражеской засады. Ничего не разглядев, кроме силуэтов птиц, он спокойно растянулся на куче матрасов, которые Ильсор успел застелить пушистыми белыми шкурами какого–то зверя, вроде снежного барса; гигантский полог, тоже из белых шкур, отделил постель генерала от остальной части палатки, где расположились другие менвиты,

Портфель Баан–Ну сунул под меховую подушку, которую Ильсор услужливо приподнял. Во время сна все важное для себя генерал не прятал в сейф — к сейфу можно подобрать ключи; укромнее места, чем изголовье, он не знал,

Когда командир менвитов задремал, Ильсор взял его бинокль, но не убрал, а тоже оглядел окрестности. Затем он подошел к группе арзаков, собравшихся расположиться на ночлег прямо под открытым небом.