Она почувствовала, что ей не хватает общества Слейда, как будто он был ее лучшим старым другом, а не малознакомым мужчиной.

После того, как он сообщил ей о смерти Джеймса, они ехали молча. Ей не хотелось бередить его печаль, хотя ее сердце болело за Слейда. Неподдельная любовь к брату, прозвучавшая в его рассказе, была очевидна.

Регина резко подошла к двери и закрыла задвижку. Однако и запертая дверь не прибавила успокоения. Она огляделась. В одном из углов комнаты стояли пять дорогих сундуков. Один был открыт. Если бы у нее была служанка, то можно было бы предположить, что та начала распаковывать ее вещи. Но у Регины не было служанки, - значит, кто-то копался в ее вещах.

И вновь ее обуяла дрожь. Почему кто-то вторгается в ее жизнь? Эти вещи принадлежат ей - так сказал Слейд. И хотя она понятия не имеет, что в этих сундуках, ей подумалось, что никто не имел права их трогать.

Внезапно Регине захотелось заглянуть в сундучки: может быть, вещи помогут вспомнить о прошлом? Но она побоялась: а вдруг - ничего, кроме уже знакомой пугающей темноты?

Взгляд скользнул по стенам комнаты. На выцветших обоях красовались изрядно поблекшие розы. Поцарапанное бюро, шкаф не первой свежести, два стула из разных гарнитуров, кровать, больше похожая на кушетку, и коврик ручной работы, должно быть, помнивший немало топтавших его ног…

Регина по-прежнему ничего не могла припомнить, но интуитивно ощущала, что эта комната весьма далека от того, к чему она привыкла. Значит, Элизабет Синклер часто путешествует? Знает толк в хороших гостиничных номерах?

И тут она увидела зеркало.

И мотнулась к нему, не обращая внимания на боль в поцарапанной коленке.

Она, зажмурившись, встала перед зеркалом, затем открыла глаза. Ее надежды рухнули. На нее смотрело бледное, испуганное, совершенно незнакомое лицо.