Когда Слейд приехал, в Мирамаре был траур. Рик заперся у себя в кабинете. Когда он появился на пороге, то лицо его было ужасно бледным, а двигался он, как заведенный. Он с трудом осознал приезд Слейда, который не был дома более двух лет.

Слейд не таил зла. Ему даже хотелось утешить отца. Но Рик никого не пускал в свою душу, не позволял разделить горе. А потом у него появилась эта ужасная мысль - поженить Слейда и Элизабет. Слейд понял, каким же он был глупцом, когда почувствовал сострадание к своему отцу.

Эдвард затаил горе в себе. Исчезли его улыбки, шутки. Даже Виктория, мать Эдварда, была печальна, хотя Слейд скоро понял, что ее горе напускное. Когда он приехал, Виктория на какое-то время забылась, и маска печали сменилась маской гнева. Она явно не жаждала его возвращения.

Со дня похорон прошло уже четыре недели. До этого печального дня смерть Джеймса казалась нереальной. Невозможной. Слейд не любил красивых слов. Но то, что сказал отец Джозеф о Джеймсе - о его поразительной доброте, благородстве, преданности семье - отцу, братьям, мачехе, Джозефине, преданности Мирамару - все это было правдой. Жизнь дается Богом, и однажды он одарил слишком щедро. Но поторопился забрать свой дар.

Отец Джозеф служил в Сан-Мигуэле, знал Джеймса с детства. Во время заключительной речи в глазах у священника стояли слезы. И тут Слейд заплакал. Он не выдержал. Эдвард оказался более сдержанным, или, может быть, он уже выплакал свое. Младший брат положил руку на плечо Слейда, и так они стояли до тех пор, пока гроб не погрузился в красноватую плодородную землю Мирамара.

Нет, виски не помогло. Сегодняшний день так же мучителен, как и день похорон. Отец Джозеф сказал, что время залечит раны. Здравый смысл подсказывал, что это правда, но сейчас было трудно искать утешения в здравом смысле. Ему больше не увидеть брата. Смерть - это конец, очевидность которого пугает.