Казалось, незнакомец не замечал ее состояния, хотя голос его несколько смягчился.

- Тебе нужен врач?

Еще один вопрос. Он загоняет ее в угол. Ведь она не может ответить ни на один из них. Она ничего не знает.

- Не знаю. Нет. Пожалуй, нет, - ее голос заметно дрожал.

С дотошностью члена военного трибунала он продолжал мучить ее вопросами:

- Что ты имеешь в виду под этим «пожалуй»?

- Прекратите! Пожалуйста! - голос ее сорвался на крик.

Его руки опустились на ее плечи. Твердые. Но не стремящиеся причинить боль.

- Это тебе не частная школа для леди! И не чай в Лондоне! Этот чертов мир - реальность! Ре-аль-ность! Поезд добрался до города. Все в истерике! Полдюжины людей ранены, даже женщины. А тебя там не оказалось. Некоторые видели, что ты спрыгнула, говорят, неудачно. Если не хочешь рассказать мне о том, что произошло, можешь рассказать шерифу. Или врачу, когда мы доберемся до Темплетона.

- Я понятия не имею, что произошло! - воскликнула она. И вдруг почувствовала весь ужас своего положения.

- Что ты сказала?

- Я ничего не знаю, - прошептала она, закрывая глаза.

Действительно, она ничего не знает. Ничего. Ни о каком поезде. Ни о каком нападении. Она не знает, почему у нее исцарапаны руки, как не знает и то, почему она здесь, в этой безлюдной долине.

- Ты не помнишь, что случилось?

Нет, все намного хуже. Но ей страшно в этом признаться даже себе самой.

- Черт побери, Элизабет, ты действительно ничего не помнишь?

Регина была готова разрыдаться. Ей было ясно, что он не собирается бросить ее здесь одну. Но больше она не в силах выслушивать эти вопросы. Она просто ненавидит его.

- Уходите! Пожалуйста, уходите! Незнакомец вновь резко встал.

- Может быть, это и к лучшему. Хорошо, что ты не помнишь, что произошло.

- Я НИЧЕГО НЕТ ПОМНЮ, - в отчаянии выпалила она.

- Что?

- Вы назвали меня Элизабет…