Его темные глаза уставились на нее в недоумении.

- Меня зовут Элизабет?

Он ничего не ответил. Она вновь повторила:

- Меня зовут Элизабет?

- Ты не помнишь своего имени? - в его голосе послышалось недоверие.

Регина закрыла лицо руками, чувствуя, как бешено колотится сердце. Непонимание. Отчаяние. Страх. И больше ничего. Вот правда, от которой никуда не денешься. Она совершенно ничего не помнит. Даже своего имени.

- Черт побери! - выругался человек, назвавшийся Слейдом.

Надежда и страх. Страх и надежда. Она заметила, как пульсирует голубая жилка на его виске.

- Я - Элизабет? - она попыталась приподняться.

- Когда поезд прибыл в Темплетон, там не досчитались только одной женщины - Элизабет Синклер.

- Элизабет Синклер? - Регина попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Безуспешно. Сплошная пустота. Ни проблеска воспоминания.

- Не помню!

- А свою компаньонку?

- Нет!

- Ты даже не помнишь, что ехала в поезде?

- Нет!

- А Джеймс? Помнишь Джеймса?

- Нет!

Регина разрыдалась. Слейд помог ей встать, неуклюже поддерживая обеими руками. Она инстинктивно прижалась к нему. Щекой ощутила тепло его груди. Невзирая на охватившее ее смятение, почувствовала, что ситуация не совсем приличная.

- Элизабет, - в его голосе появилась уверенность, - все в порядке. Мы здесь, чтобы позаботиться о тебе. Скоро ты все вспомнишь.

Его спокойствие - вот лучшее для нее лекарство. Она слегка отстранилась. Леди всегда должна оставаться леди. Даже, если потеряла память. Регина робко подняла глаза.

Слейд смотрел на нее в упор. Неожиданное объятие сблизило их.

- Спасибо, - сказала она, испытывая неподдельное чувство признательности. - Спасибо.

- Не надо. Не надо меня благодарить.

Она попыталась улыбнуться, смахивая рукой слезы.

- Нужно, - сказала она мягко.

- Нам пора. Рик, наверное, уже ждет в Темплетоне. Когда тебя не оказалось в поезде, Эдвард отправился сообщить ему об этом.