А дед Матвей с усмешкой успокаивал ее: «Да не переживай ты, Кондратьевна, не останется твоя хата пустой. Вон сколько внуков и правнуков, хоть детясли открывай!»

Родион хотел сглотнуть разжеванную травинку, но раздумал - выплюнул и протяжно вздохнул. Не интересно ему осенью. Это летом весело жилось, когда в гости наезжало полный двор родни… Родион особенно скучал по Аннушке, младшей сестре отца. После десятилетки она поработала дояркой, а потом колхоз за свой счет послал ее учиться на ветврача. Этим летом Аня проходила практику в колхозе. Закончив ее, уехала в Новочеркасск.

«Эх, если бы отец был такой, как она», - мечтал. Родион. С Аннушкой он дружил, мог говорить ей обо всем откровенно. А вот от отца в последнее время только и слышал: «Не суйся не в свои дела», «Рано тебе об этом спрашивать», «Не твоя забота», «Подрастешь - сам разберешься…»

Трезвым отец почти не замечал Родиона, а в пьяном виде то допрашивал насчет учебы, то задабривал подарками… А зачем Родиону подарки? Ему человеческого разговора хочется! С пьяным же какой разговор? Отец теперь частенько приходил домой навеселе, стал нервным, раздражительным…

Глухо хлопнула замокшая дверь веранды, звякнули стекла - во двор с ведром очистков вышла бабка Акулина. Высокая, статная, бабка была еще хоть куда, да вот только руки у нее, что грабли: ручной дойкой испортила. Много лет бабка Акулина работала дояркой - и до войны и после. Хоть и была она бригадировой женой, но не искала легкой работы.

Бабка Акулина недружелюбно покосилась на новый дом, а он свысока смотрел чистыми захоложенными окнами на бабку и ее низенькую старую хату.

- Кондратьевна, куда Родион пропал? - спросил дед Матвей, выйдя из дощатого сарая, где у него была плотницкая мастерская.