- А грец его знает! - ответила бабка Акулина. - Стал прятаться от меня, негодный.
- Хотел попросить его токарный станок погонять. Ноги чего-то заслабели.
- Погода треклятая! Ревматизм, небось, взыграл? Ты иди, Матюша, в хату, обедать пора. А Родьку я зараз выманю.
Дед Матвей пошел в хату, бабка Акулина направилась к катуху, откуда доносилось нетерпеливое хрюканье подсвинка. Высыпав очистки в кормушку, она оглядела пустой двор, крикнула:
- Ро-о-дь-ка-а!
«Сейчас бабка добавит: «Иди уроки делай!» - насмешливо подумал Родион. Однако она об уроках не вспомнила. Чуть погодя ее голос раздался ближе:
- Кудлай, Кудлай, на!
Пес рванулся, но Родион успел схватить его за ошейник.
- Ро-о-дь-ка-а! - вновь позвала бабка и добавила: - Пирог с яблоками спекся! Иди ешь!
Родион подождал, пока она зайдет в хату. Проворно выбрался из скирды, прикрыл лаз донником.
Пес высунул морду, сердито взлаял.
- Кудлай, лежать!
Кудлай просительно посмотрел, однако не решился ослушаться.
- Лежать, Кудлаша! - ласково повторил Родион. - Я принесу тебе пирога.
Родион разулся на веранде, вошел в большую комнату. В ней можно было бы кататься на велосипеде, не будь тут стоек, подпирающих усталые сволока, тяжелого деревянного дивана, высокого поставца для посуды и длинного обеденного стола. Эту мебель сделал сам дед Матвей еще в молодые годы. В комнате много места занимала печь - живая, добрая душа старой хаты.
Печь была на удивление всем сельчанам. Ее сложил лет сорок назад Антон Петрович, сельский печник. Он немало поморочил себе голову, стараясь удовлетворить прихоти молодой, а уже тогда многодетной хозяйки Акулины, очень требовательной, но и щедрой на магарычи; зато и печь вышла единственной в своем роде на все село: в ней можно одновременно выпекать пышные буханки и пироги с потрошками, жарить гуся с яблоками, варить кисель с курагой, выпаривать каймак…
Дед Матвей иногда подтрунивал над бабкой Акулиной, называя печь «агрегатом». И в самом деле, нужно быть, по крайней мере, кочегаром большого парохода, чтобы заставить исправно работать такую печь. Она имела столько всяких вьюшек, задвижек, заслонок и поддувал, что никто, кроме бабки Акулины, не мог толком разобраться в их назначении.