Первые приметы грядущего краха были налицо: уже сбежал на государственный канал Балашенко, который казался Гуровину нерушимым борцом за независимость прессы. Однако Яков Иванович всячески пресекал ходившие среди сотрудников разговоры о скорых переменах на “Дайвер-ТВ” и даже дважды собирал по этому поводу общее собрание коллектива. Для себя же он выработал следующую позицию: если канал и будет перепродан, то об этом до поры до времени нужно молчать. Ни Саша Казанцев, ни Леня Крахмальников об этом знать не должны.

Яков Иванович Гуровин прекрасно знал, что в России легче открыть канал, чем его закрыть. Сам он уже поработал и на Центральном телевидении (так когда-то назывался первый канал), стоял у истоков “Взгляда”, и на втором. Российском, где наладил информационную службу и даже получил от прежнего президента награду за стойкость во время путча ГКЧП. Потом что-то между ним и президентом разладилось — и Гуровин тихонько перекочевал к его противникам, оказавшись на “Дайвер-ТВ”. За свое будущее Яков Иванович был более или менее спокоен. Так уж повелось на Руси, что номенклатура здесь непотопляема. В крайнем случае уйдет в ИТАР-ТАСС или в РИА “Новости”, но с телевидением расставаться ох как неохота.

Имелся, правда, один выход, но лучше бы его вовсе не было.

Несколько дней назад к Гуровину пришел человек, которого рекомендовал принять сам пресс-секретарь спикера Думы. Посетитель оказался странным, если выражаться мягко. Это был настоящий бандит. С татуировками на руках. Гуровин решил было, что секретарша впустила к нему кого-то с улицы, но гость сослался на пресс-секретаря и вальяжно расположился в кресле. Не особенно скрывая своих мотивов, он предлагал превратить канал в отмывочный цех. Через бухгалтерию будут прокачиваться грязные деньги, кое-что перепадет каналу, но главная цель — “постирать бабки”.

Гуровин тогда не поверил своим ушам: как мог пресс-секретарь связаться с такими откровенными подонками? Жаль, не додумался поставить скрытую камеру и снять весь разговор, было бы о чем побеседовать и с пресс-секретарем, а если не проймет, то и с самим спикером.