— Боже, как я устала от твоего юмора!

Детская тема была для них камнем преткновения. Неизвестно, кто из них больше жаждал завести настоящую семью с детским щебетом в доме. Все это они каждый раз откладывали на будущее — пока кто-нибудь из них не станет на ноги. Но стать на ноги по-настоящему им никак не удавалось.

Билл понял, что пошутил неудачно.

— На Тортоле таких средств полным-полно в любых киосках. Иначе бы метисы так размножились, что заселили бы весь земной шар.

Дженни проигнорировала его шутку. Она опустила боковое стекло, высунула голову наружу, вдыхая нью-йоркский смог. Вдоволь надышавшись бензиновой гарью, она закрыла окошко и, откинувшись на спинку сиденья, процедила сквозь зубы:

— Вряд ли мы с тобой сможем кого-либо зачать в присутствии парочки твоих друзей, постоянно находящихся в одной с нами каюте.

— Я думаю, что это большое судно и там найдется место, где можно трахнуться.

— Боюсь, они будут заниматься этим все время.

— Мы отправим их на бак. Знаешь, что такое бак? Это носовая часть судна. Там, под ветерком, они смогут заниматься любовью и дать волю своим эмоциям. Ночью, во всяком случае, мы будем свободны от их общества.

— Может быть. Но днем я должна буду выслушивать их похвальбы тем, как они преуспели в жизни. И сравнивать, чего добились они и кто такие мы.

— Они — мои друзья. Это главное, Дженни. Если ты с самого начала была настроена против нашего круиза, почему ты не заикнулась об этом раньше?

— Я намекала, но ты туг на ухо. Ты слышишь только то, что желаешь слышать. И живешь с повязкой на глазах. Ты разве не понимаешь, что мы на мели, Билл? Я кручусь как белка в колесе, но мой бизнес не приносит прибыли, а тебя карьера не заботит вообще.

У него не нашлось аргументов для возражения, и разговор увял.

— Какая авиакомпания? — поинтересовался водитель, воспользовавшись паузой в их перепалке.