Полностью одетый, с чемоданом в руке, он обогнул занимавшее чуть ли не четверть их жилища дерево в громадном горшке — гордость его супруги-дизайнера — и заявил, стоя у двери:

— Я готов. А ты?

— Как ты одет? Посмотри на себя в зеркало!

Билл внимательно оглядел свой наряд — простая хлопчатобумажная рубашка навыпуск, рабочие штаны цвета хаки, сандалии на босу ногу.

— Что тебе не нравится?

Он знал, что пока еще его фигура сохранила стройность и подобная одежда подчеркивала вполне развитую мускулатуру. К чему она придирается?

— Ты бы хоть причесался, а то выглядишь как хиппи.

— Ты права, — согласился он, вспомнив, что не взял с собой ни расчески, ни зубной щетки, ни электробритвы. Пока он засовывал все это в чемодан, Дженни громко выругалась.

— Я не могу оставить наш дом на неделю в таком виде.

Тетради с ученическими работами были грудой свалены на столе, какие-то книги, понадобившиеся ему для справок, или те, которые ему приятно было просто подержать в руках, валялись где попало. Конечно, это нарушало тот интерьер, который Дженни считала совершенным.

— В чем ты видишь беспорядок? Это моя обычная рабочая обстановка.

— Это не рабочая обстановка, а обыкновенный бардак!

— Дай мне пять минут, и я приведу все в божеский вид…

— Мы опаздываем.

— Так что же все-таки делать?

— Когда вернемся из этого твоего путешествия, тогда серьезно поговорим. Так дальше жить нельзя.

Билл оставил багаж на ступеньках и помчался на Парк-авеню выуживать из транспортного потока свободное такси. Все его попытки кончились неудачей. Возвращаясь, он увидел, что Дженни уже наняла такси, затормозившее у их дома, и теперь, торжествуя свою очередную победу, ждет, чтобы он погрузил в распахнутый багажник их сиротливо стоящие на тротуаре вещи. Пока он проделывал эту достаточно трудоемкую операцию, Дженни заняла место рядом с водителем. Таксист не соизволил выйти из машины и помочь Биллу. Вновь весь вспотевший, Билл наконец плюхнулся на заднее сиденье. Когда старенькая машина тронулась с места, Дженни ядовито произнесла: